(no subject)

Я тут вписался в конкурс отзывов на книги "Снежного кома М" (в первую очередь ради того, чтобы посмотреть, что они теперь издают, потому что как-то это издательство выпало из моего поля зрения в последние лет пять - хотя главный приз, конечно, штука приятная), поэтому буду в ближайшем будущем сюда выкладывать такие вот микротекстики.
Всего книжек на обзор прислали шесть, начну с единственного среди них НФ-романа:
Синдром отторжения
Collapse )

Скучных итогов пост

Лучшие русскоязычные книги года: «Автопортрет с устрицей в кармане» Романа Шмаракова, «Тварь размером с колесо обозрения» Владимира Данихнова, «Тубагач» Шамиля Идиатуллина
Лучшие англоязычные книжки года: «By the Pricking of Her Thumb» и «The Black Prince» Адама Робертса, «The Rig» Роджера Леви, «Candy» Лави Тидхара
Лучшие переводные книжки года: «Опус» Сатоси Кона, «Центральная станция» Лави Тидхара, «Черный человек» Ричарда Моргана, «Осень Европы» Дэйва Хатчинсона, «Счастье – это теплый звездолет» Джеймса Типтри-мл.
Лучшие книжки прошлых лет, прочитанные только сейчас: «Правосудие» Фридриха Дюрренматта, «Хранители» Алана Мура, «Yellow Blue Tibia», «Bete», «By Light Alone» и «The Thing Itself» Адама Робертса, «История советской фантастики» Р.С. Каца
Премия «Недочитал года» - «Реквием по пилоту» Андрея Ляха. Извините.
Многое из того, что хотелось прочитать, переползло на следющий год, в т.ч. «Остров Сахалин», «Бесконечная шутка», «Гроссбарты» и «Живые и взрослые».
Фильм года – видимо, третьи «Разговоры мужчин».
Музыка года: «Время N» БГ, «Я тебя услышал» музыкального коллектива НОМ, «Небыло» Tequilajazz, «The Now Now» Gorillaz, «Merrie Land» The Good, The Bad and The Queen, «Постоянство веселья и грязи» Федорова и Крузенштерна.
Самая невыносимая музыка года – «Встречная полоса» группы «Сплин»
Игры года: Doki Doki Literature Club, Crash Bandicoot N-Sane Trilogy, Shadow of the Colossus, Inside (все, на самом деле, прошлых лет, ну да ладно).
Самая разочаровывающая игра года – Nier Automata.
Второй раз победил на конкурсе «Фанткритик», второй раз очень этому удивился.
Перевел полторы книжки, ни один перевод пока не вышел, но я надеюсь на следующий год.
Пронаблюдал за тем, как жена написала неплохой роман. Сам ничего толком не написал. Исправиться не обещаю.
Получил аж два автографа писателя, книги которого появляются в этом посте чаще всего.
Других заметных достижений нет, да и так неплохо, кажется.

(no subject)

В фантлабовском списке свежевышедшего обнаружена книга с потрясающим названием, к которому так и хочется прицепить еще десяточек довесков из различных субкультур, от "...и животноводство" до "...and Knuckles".

бестселлер 12

(no subject)




Вот такое сегодня прибыло - с автографом одного из авторов (угадайте, которого) и именем вашего покорного в огромном списке поддержавших краудфандинг в конце книги: единственный, подозреваю, случай, когда меня упомянут в одном ряду с Йеном Уотсоном и Дэйвом Хатчинсоном.



(no subject)

Пишут, что в этом году всемирный день переводчика проходит под девизом "Содействие развитию культурного наследия в эпоху перемен".
Со своей стороны могу сказать, что вчера я в рамках содействия развитию культурного наследия впервые в жизни использовал в переводе матерное слово, и даже не одно.

Adam Roberts - "By the Pricking of her Thumb"

BY-THE-PRICKING-OF-HER-THUMB-approved

«By the Pricking of Her Thumb» - продолжение романа «The Real-Town Murders», первый сиквел в писательской карьере Адама Робертса. Автор, на протяжении семнадцати предыдущих лет создававший исключительно отдельные и непохожие друг на друга книги, предпочитает рассматривать это как очередной эксперимент – «Я никогда раньше не писал сиквелов, значит, это нечто для меня новое». И эксперимент надо признать удавшимся: перед нами тот редкий случай, когда роман не просто написан на том же уровне, что и первая часть, но и во многом превосходит ее.

Итак, мы возвращаемся на опустевшие улицы Британии будущего, почти все население которой переселилось в виртуальную реальность, и снова встречаемся с частной сыщицей по имени Альма. В ее жизни мало что изменилось: ее партер и возлюбленная все еще больна, и Альме все еще приходится каждые четыре часа возвращаться домой, чтобы дать ей нужное лекарство. Постоянная необходимость во все новых и новых дорогостоящих медикаментах вынуждает сыщицу залезть в долги, и чтобы разобраться с ними, она берется за два дела сразу.

Collapse )

(no subject)

Я бы очень хотел, чтобы Фейсбук больше не пытался переводить для меня англоязычные посты.
Фейсбук переводит

(no subject)

Я тут случайно, краем глаза, зацепил бурю, развернувшуюся вокруг высказывания Галины Юзефович на Ассамблее – о Стругацких, излишнем морализаторстве и всяком прочем. Глубоко не погружался – научен горьким опытом и знаю, что достаточно герметичного скафандра у меня просто нет. На самом выступлении Галины я не был, контекста высказывания не знаю, но это и не важно, потому что оно для меня сейчас – только повод наконец перевести в буквы кое-что, о чем я давненько думаю.
Есть у раннего Пелевина такой рассказ – «Мардонги». О некоем погребальном обряде, во время которого умершего человека усаживают и обмазывают глиной до тех пор, пока не получится статуя, формой лишь приблизительно напоминающая реальный облик покойного – собственно мардонг. Пелевин этот обряд использует как (гениальную) метафору того, что происходит с писателем-классиком после смерти – его окружает толпа почитателей, критиков и литературоведов и принимается выдавать горы текстов о том, каков он был и о чем писал, и в конце концов доходит до того, что реальная личность и реальное творчество человека в этих текстах уже не просматривается.
В советской фантастике автор, заслуживший собственный мардонг, только один – братья Стругацкие. Ни более ранние Беляев и Ефремов, ни привычно второй после братьев Булычев такой чести не удостоились. Но уж у Стругацких мардонг так мардонг. Цитирование по поводу и без повода. Проект «Время учеников» (а так же время учеников учеников и так далее). Классики! Учителя! Ум, честь и совесть нашей фантастики!
И только попробуй в этом усомнись.
Из свежих примеров – статья Ники Батхен «Стругацкие, которых мы потеряли», написанная на «Фанткритик – 2016», а позже опубликованная в «Полдне». «Стругацкие – камертон гуманизма», «мы сейчас живем в Арканаре», «для современных подростков «Путь на Амальтею» или «Сказка о Тройке» — лабиринты чужого мира и ребусы незнакомых понятий. <…> Слишком много незнакомых слов и понятий, рассуждений о непонятных вещах, неизвестных цитат из непрочитанных книг, неторопливых, сложных, а то и откровенно крамольных мыслей». Мы понимаем, в общем, а молодежи не понять.
(В скобках замечу, что, когда я несколько лет назад работал в книжном магазине, непонятливая молодежь вполне себе покупала и читала Стругацких аж в бумаге, и нередко. Но, кто знает, может, за пару лет, прошедших с моего увольнения до написания статьи, что-то изменилось в худшую сторону)
Я к чему это все? Я Стругацких люблю и ценю. Серьезно, я могу ехидствовать про «ум, честь и совесть», но на самом деле ничего дурного про них не думаю. А реплика Галины Юзефович (и не первая) кажется мне – ну, как минимум спорной. Но. Я абсолютно убежден, что любых классиков полезно время от времени встряхивать, проветривать и внимательно осматривать – не проела ли моль дырку? Не пора ли их сбросить с парохода современности?
Никто их, конечно, на самом деле никуда не сбросит. Место свое они заслужили, в культуру встроились так плотно, что хоть с отбойным молотком подходи – не выломаешь. Но вот этот момент сомнения, момент переоценки должен быть всегда. Потому что в отсутствие живого писателя только он и может поддерживать жизнь в его книгах.
То, что сейчас сложилось вокруг Стругацких – это культ. Религия. С иконами великих братьев, регулярными жертвоприношениями в виде сборников по мотивам, проповедями и ритуальными стенаниями о том, что после АБС – никто и близко не встал, и никогда не встанет. Даже храм уже строится – музей в Пулковской обсерватории.
Собственно, эти ритуалы давно уже заменили внимательное чтение самих повестей. Их не положено читать внимательно, их положено читать с благоговением. Мардонг доделан.
А знаете, что происходит с объектом поклонения, когда вера заменяется ритуалом?
Об этом, в общем, много кто говорил, доходчивее всего – наверное, Терри Пратчетт в «Мелких богах». Прекрасная, прекрасная книга, очень ярко демонстрирует разницу между верой и религией.
«Вокруг бога формируется оболочка из молящихся, церемоний, зданий, жрецов и властей, и в конце концов бог умирает. И это может остаться незамеченным».
Так вот. Слова Галины Юзефович могут быть спорными, несправедливыми, черт его знает, может даже глупыми. Но они должны были быть сказаны. Чтобы у жрецов и паствы культа Стругацких появился, наконец, повод взглянуть свежим взглядом на своих кумиров. Не кричать «Да как она смеет, это же Стругацкие» или «она дура, не слушайте ее», а вдумчиво перелистать книги, подобрать аргументацию – и врезать в ответ. Достойно. Осмысленно. Так, чтобы никто не сомневался, что Стругацкие – это не просто дедушкина любимая книжка, не просто «классика», которую положено любить, потому что ее положено любить – а действительно литература на все времена, сейчас актуальная так же, как и полвека назад.
А иначе таких ударов будет сыпаться все больше, и когда-нибудь – однажды, не обязательно скоро – товарищи культисты пропустят один из них, и оболочка их драгоценного мардонга треснет.
И сквозь эту трещину они увидят, что их боги умерли, а никто этого не заметил.